Бравурные рапорты правительства об успехах, достигнутых экономикой страны в прошлом году, не могут скрыть продолжающегося кризиса. И череда внешних кредитов, полупринудительно размещаемых валютных облигаций, ограничений в валютных кредитах не могут скрыть факта: за 2013 год для сокращения дефицита валютного баланса не сделано ничего. Вроде бы правительство что-то и делало, вроде бы и рекомендации кредиторов почти выполняли, а итог – практически нулевой.

Точнее – отрицательный. Поскольку и время потрачено зря, и положение на внешних рынках ухудшается и будет ухудшаться, и трудовая миграция продолжается, и разрушение нашего производственного потенциала (по крайней мере, для значительной части небольших предприятий всех форм собственности) все ускоряется.

 Власть уже вступила в предвыборную кампанию 2015 года. Иначе невозможно объяснить, что на поддержание завышенного курса рубля за прошлый год потрачено 1,5-2 млрд долларов, что миллионы долларов тратятся на дворцы и прочие украшательства, что сокращение госрасходов идет хаотически, что кредитно-денежной политикой реальный сектор принесен в жертву видимости стабильности. А ухудшение экономического положения списывается на последствия мирового кризиса.

Однако самое плохое – отсутствие у наших властей всяких представлений о том, как страна должна из кризиса выбираться. Что у нас кризис, говорят Путин, Шаталов, МВФ, почти все аналитики. Лишь для нашего правительства кризиса у нас нет. Про срочную необходимость структурных реформ в экономике говорят МВФ, российские и наши аналитики. А правительство лишь занято текучкой и чиновными играми со спихиванием ответственности друг на друга. И вслед за либералами надеется на объемную приватизацию, которая должна, по их мнению, дать возможность и дальше ничего не делать.

 Конечно, в ссылках на последствия кризиса резон есть. Сообщения о замедлении темпов роста ВВП и угрозе рецессии, об оттоке капитала и девальвации национальной валюты поступают в последнее время из многих стран мира. Резкое ухудшение экономической ситуации наблюдается в настоящее время в странах БРИКС и во многих государствах Азии, которые обычно причисляют к так называемым развивающимся рынкам. Да и в России в не нефтяном секторе в 2012 году падение объемов составило 10,4%. С соответствующим падением общего спроса. В том числе и на нашу продукцию.

 Запад не поможет

Популярным объяснением является ожидание сокращения "политики количественного смягчения" (читай – эмиссии долларов) в США. "Федеральная резервная система США объявила о намерении положить конец политике дешевых денег. Тем самым заканчивается и период дешевого финансирования развивающихся рынков. Вот почему там происходит сейчас обвальное падение местных валют", - поясняет Фолькер Трайер, глава внешнеэкономического отдела Федерального объединения торгово-промышленных палат Германии (DIHK).

Это, конечно, правда. Но не вся правда. Значительно большую роль играет политика правительств стран Запада, избравших привычную для ХХ века стратегию выхода из мирового кризиса перепроизводства за счет перекладывания его последствий на периферийные страны. Установив достаточный контроль над банковской системой в процессе "спасения банков", приструнив рейтинговые агентства, исключив перекачку венчурных фондов банков в международные финансовые фонды, громя офшоры для своих банков, на Западе установили высокие ставки по страхованию кредитов для других стран. (Для Беларуси, например, 5% годовых, только страховка). При почти нулевых ставках рефинансирования и почти нулевых ставках по депозитам, сегодня там банкам выгоднее купить долговые обязательства стран ЕС, чем кредитовать третьи страны.

Именно поэтому идет отток капиталов с развивающихся рынков и финансируется реиндустриализация стран Запада. Именно поэтому начался процесс репатриации инвестиций из Китая и других развивающихся рынков. Именно поэтому нет особых надежд как на приток иностранных инвестиций, так и на получение правительством значительных кредитов. А поскольку большинство инвестиций западными предпринимателями делаются при поддержке банков – и прямые инвестиции западных компаний маловероятны. Во всяком случае, их не может быть много.

Именно поэтому на любых рынках мира белорусская продукция встречает, и будет встречать сопротивление. Сегодня все озабочены экспортом и стремятся сдерживать импорт. А конкурентоспособность нашей продукции продолжает падать. Как за счет невысокого качества, отсутствия сервисно-сбытовых сетей, так и за счет непомерного роста цен, неадекватного ситуации на рынках.

 В кризис мир изменился. Либеральные мантры о необходимости всеобщей приватизации и привлечении массы иностранного капитала уже ни на чем не основаны: для небольшой страны с периферийной экономикой такая политика может быть только губительной.

Вывод, что глобальный кризис конца первого десятилетия XXI века наглядно продемонстрировал, что государства, имеющие мощные рычаги воздействия на экономику, оказались, по сути, единственным действенным барьером на пути развертывания финансово-экономического коллапса, справедлив. И не только для стран Запада, но и для Китая, Вьетнама, Кореи. Для тех государств, которые своевременно накопили резервы и умеют ими пользоваться. А либеральные модели не сработали нигде.

Именно поэтому тщетны надежды на обильное финансирование с Запада: им сегодня самим деньги нужны. Именно поэтому ЕС не смог предложить Украине "пряник" за подписание ассоциации. И у нас, пока не закончился мировой кризис, единственным источником серьезных межгосударственных кредитов остается только Россия. Несмотря на то, что очень многие осознают: ставка на внешние кредиты, да еще и из одного источника, ставит под угрозу независимость страны. Когда-то Ротшильд заявил: "Дайте мне под контроль финансы страны, и мне все равно, какие законы кто там будет принимать".

Для России кредитование Беларуси, как и Украины, в целом выгодно: процентные доходы выше, чем при хранении резервов в ценных бумагах США. Где основная масса их и лежит. Но и Россия подталкивает нас на гибельные принципы "Вашингтонского консенсуса" и кредитует небольшими порциями. Развитие и даже только стабилизацию, выход из кризиса такими кредитами не профинансируешь. Разве что поддержать стремление наших властей чуть покрасивее выглядеть перед своим населением с "почти стабильным" долларом и сохранением некоторого уровня социальных расходов.

Тут вам не Швеция

 Конечно, и в период независимости наша страна развивалась. Но с очень низкой базы. Абсолютные цифры тут мало что говорят: слишком быстро меняются масштабы цен. Но можно сравнить со странами со схожей структурой экономики: небольшие размеры, минимум природной ренты, импорт энергоносителей, развитое сельское хозяйство. Например, со Швецией и Польшей.

В 1994 году ВВП Швеции – 217,5 млрд долларов, Польши – 107,2 млрд долларов (49,3% от шведского), Беларуси – 4,9 млрд долларов (2,3% от шведского, 4,6% от польского). Соответственно, в 1999 году – 258,8, 167,8 (64,8%) и 12,1 (4,7% от шведского, 7,2% от польского) млрд долларов, в 2012 году – 520,3, 470,4 (90,4%) и 58,2 (11,2% от шведского, 12,4% от польского) млрд долларов

В темпах роста мы обгоняем и Швецию, и Польшу. И даже Малайзию и Турцию. Притом что в советские времена наш ВВП (если бы его тогда толком считали) был никак не ниже 40% от шведского. Таковы последствия развала СССР. И до советского уровня производства товаров и услуг нам еще очень далеко. К тому же основной фактор, обеспечивающий такие темпы (постепенная мобилизация невостребованного с начала 90-х производственного потенциала вместо затратной его мобилизации), практически исчерпан.

И не надо ссылаться на огромную помощь, оказанную ЕС странам Восточной Европы: большей частью это были кредиты, мы за 20 лет независимости за счет льготных цен на энергоносители получили безвозвратные вливания в нашу экономику в сравнимых с Польшей или Балтией объемах. Притом что в советские времена Беларусь была донором союзного бюджета.

Да, уровень жизни нашего населения и сегодня, в кризис, в среднем выше, чем при СССР. Повыше и уровень развития социальной сферы. Как пример: видел ли кто-нибудь в советские времена во дворах столько дворников или на улицах – столько работников зеленхоза? Но достигнуто это не за счет увеличения производства товаров и услуг, а за счет снижения военных расходов (в советские времена, по некоторым оценкам, были выше 50% ВНД), российской нефтегазовой подпитки и проедания советского наследства. Заслуги правительства здесь минимальны.

Есть пример

Так что, сползание экономики нашей страны к уровню Гондураса объективно и необоримо?

Конечно, нет. Хотя в рамках "белорусской модели" другие варианты и не просматриваются. Вдохновляющим примером может быть опыт Малайзии.

Стартовые условия в 80-х у них были вообще ужасны: отсталая аграрно-сырьевая страна, в экономике – 70% иностранный капитал (в основном – в горнорудной промышленности и производстве каучука), страну раздирают межрасовые и межконфессиональные конфликты, в лесах – прокитайские партизаны с книжечкой Мао, квалифицированной рабочей силы нет.

Сегодня – современная быстро развивающаяся индустриально-аграрная страна. Основа экономики – обрабатывающая промышленность. Доля в экономике иностранного капитала – не более 20%. Хотя объем его вырос, накопление национального капитала шло значительно быстрее. Госдолг – около 17% ВВП. Безработицы нет, привлекли несколько сотен тысяч гастарбайтеров.

В своей книге М.Махатхир, архитектор строительства современной Малайзии, выделил несколько принципов, которыми руководствовалось правительство в эти годы.

Отказ от опоры на иностранные кредиты. Поскольку это лишает страну независимости. Создание условий для накопления национального капитала.

Отказ от либерализации внутреннего рынка. Либерализация, по мнению М. Махатхира, всегда в интересах лишь богатых и сильных. Чаще всего – иностранцев. Активная роль государства на внутреннем рынке, его вмешательство в случае нежелательного изменения рыночной ситуации.

Отказ от национализаций и конфискаций. Гарантии собственности и поддержка любого работающего в стране капитала.

Отказ от развития через поддержку торговли, сельского хозяйства и малого бизнеса. Создание при активном участии государства крупного и среднего бизнеса как основы экономической безопасности страны. И который сам простимулировал развитие и бизнеса мелкого, и торговли, и сельского хозяйства.

Основной источник финансирования развития – вновь созданная добавленная стоимость, которая государством направлялась на создание все новых и новых бизнес-проектов. Широкое использование схемы: создание государством предприятия – передача его национальному капиталу – направление выручки на создание нового предприятия. Стимулирование инвестиций национального капитала в проекты, реализуемые государством.

Активная роль государства в обучении кадров всех уровней.

 Как видно, ничего необычного. Но очевидно наличие по умолчанию и страновой стратегии, и промышленной политики, и отлаженного частно-государственного партнерства. То, что мы несколько обошли Малайзию в темпах роста, - объективно, и связано с их высокими затратами (почти с нуля) на инфраструктуру и развитие человеческого капитала. Где мы экономили, проедая советское наследство. И у них развитие социальной сферы шло вслед за развитием экономики, а у нас – опережало. У них шло накопление национального капитала (и частного, и государственного), у нас – его проедание.

Да, развитие Малайзии шло не без ошибок и, как в любой рыночной экономике, не без кризисов. (Самые тяжелые – в 1998-м и 2009 году). Но там и кризисы никогда не были особо разрушительными и быстро преодолевались. Нашему кризису конца не видно.

Опыт Малайзии показывает: путь есть. Но не нашему же правительству по такому пути страну вести: не тот менталитет и не та квалификация.

Адрес в интернете: http://news.tut.by/economics/382159.html    

Распечатано с белорусского портала TUT.BY